Дети Зимы

                   Владимир Гаврюшин

ДЕТИ ЗИМЫ

          Некоторым везет по жизни, и они рождаются в рубашке. Другие с серебряной ложкой во рту. Чукчи (без обид, ладно?) рождаются с лыжами на ногах. Но некоторым везет (ли?) значительно больше — они рождаются не просто с лыжами, а с горными. Хорошо это или плохо, лично я не решил до сих пор, да и надо ли?

            Конечно, невольно возникает вопрос, а с чего это он решил, что родился с этими предметами на ногах, и как это определяется? Первый и самый главный симптом избранности проявляется летом, в августе, когда хочется лечь под кондиционер с бутылочкой чего-нибудь холодного и проснуться вечером в блаженной прохладе. Именно в такие моменты ощущаешь острую необходимость потрогать лыжи: их скользящую поверхность, а ногтем проверить острие кантов — не затупились от безделья — нет? Тогда включаем видик и смотрим восхитительные моменты от Уонера Миллера или старты WC — кому это нравится. Но самый главный симптом приходит в ноябре после первого снегопада, который накрывает гору как легендарный потоп. Все его клянут, кроме одной категории людей (вы знаете о ком я). Звонки по городскому и по сотке — выпало 30, нет 40 см, уже катаются, я сам видел на машине лыжи, я слышал на перевале… Блажен кто верует!!!

            Если все это Вам знакомо — поздравляю! Вы клинически больны лыжной лихорадкой — болезнью до сих пор не описанной нашей медициной и практически неизлечимой. Впрочем, насколько я знаю, желающих лечится нет. особо тяжелые случаи, когда родился с лыжами на ногах.

            Лично я это понял когда мне было 5 лет. В это лето я научился плавать и  чуть не утонул при этом. Так утверждает семейная хроника. Во сколько я встал на лыжи она благоразумно умалчивает, поскольку от этого были одни неприятности для нашей бабушки и нескончаемый поток приключений для нас. Нас двое — я и мой младший брат, который хвостиком следует за мной — ведь я старший. Мы родились на окраине старой Алма-Аты, на берегу реки Весновки (Есентай). Вокруг были бесконечные колхозные сады и поля и уходящие в дальние горы прилавки. Нам они казались огромными и неприступными, а самое главное на них был трамплин. Отчаянные парни прыгали с 60 м и выкатывались в сады — горы «контруклона» еще не было. Конечно, такое фантастическое зрелище не могло оставить равнодушными всех мальчишек живущих по близости. Да, это имело огромную притягательную силу, лыжник бросается вниз по горе и превращается в огромную птицу, которая парит над городом, а потом элегантно приземлившись в телемарке (господи, да это первое иностранное слово, которое я узнал и мог повторять бесконечно) скользил мимо восторженной публики, «Прыгал МС Сологуб, прыгал МС Чивжель», эти имена мы знали наизусть, мы бредили лыжами. И конечно это чудо случилось! В новогоднюю ночь их принес добрый Дед Мороз и заботливо положил под елкой. Они были чудесны, они были восхитительны, они были лучше китайского фонарика, заводной машины и пистонного ружья вместе взятых, это мои прекрасные красные лыжи с белыми снежинками на носках и гордой надписью ДОК (кто не знает — деревообрабатывающий комбинат). Лучшего подарка не было в моей жизни! Брат тоже в подарок получил лыжи — только зеленые. Сразу же начался спор — чьи лучше? — который плавно перешел в драку. Истина до сих пор где-то там.

Если ты выпустил джина из бутылки, не жди хорошего, это только в сказках все хорошо, а в жизни — все наоборот. Наш отец и не думал, что собственными руками принес в дом нашу судьбу. Проблемы начались сразу после драки. Лыжи надо просмолить, а то они не поедут, а мы будем самыми несчастными детьми на свете. Специальная пропитка для лыж нашлась у соседей, ну дальше новогодний праздник перешел в трудовые будни ( для отца) и работу технадзора для нас (неужели мы хоть что-то понимали?). Мы наперебой давали советы и постоянно удивлялись, почему он не знает то, что знает (или делает вид что знает) каждый мальчишка на нашей улице. Ведь для пацанов не было лучшего, чем поспорить какие лыжи лучше: Динамо или ДОК. Но для нас споры окончены — только ДОКи, мы были готовы доказать это всему миру. Стоять на них мы еще как-то  могли и вот ходить…

            Наши первые победы видел наш сосед, где мы проложили лыжню и целыми днями продирались между деревьями и кустами. Жизнь остановилась и сфокусировалась только на них — ЛЫЖАХ!!! Скучны и неинтересны стали санки и тарантас (произведение дворовых умельцев, сделавших средство зимней забавы из толстой строительной арматуры) снежки и снежные бабы. Даже Его Величество хоккей ушел на второй план и вспоминали только тогда, когда играли улица на улицу, и не встать в ряды родной команды расценивалось как измена Родине, а это уже серьезно. Вообще на улице свои порядки и  кодекс чести: с девчонками не водится, младших не обижать, лежачих не бить, споры решать мирно, а если нет, то на кулачках до первой крови. Все честно, чего там. Наш первый выход в лыжный мир (где катались такие же мальки как мы) сразу перерос в смотрины и просьбы «дай прокатиться» в извечный спор Динамо против ДОК, который перешел в кучу-малу, которую в свою очередь растащили по домам наши бабушки и дедушки, а кому не досталось в той баталии, добавили дома крепким отцовским ремнем. Не по злобе, а порядка ради, как говорила наша бабушка.

            Конечно, нам было тесно на маленькой горке и в домашнем саду. Нам  нужен был простор, и его мог дать только трамплин. Но кто нас туда возьмет, да и ждут ли там нас? Вопросы, вопросы. Но вся наша детская ватага больше не могла мириться со знакомым мирком вокруг, мы хотели подвига, мы хотели приключений. Дорогу мы туда не знали, а отвезти — кому это надо? Но воистину, кто хочет — тот найдет и добьется. Дело в том, что по нашей улице на тренировку ходили студенты института физкультуры. Это было потрясающее зрелище: высокие и крепкие парни и девушки, в синих тренировочных костюмах и таких же шапочках с эмблемой гордо парящей птицы, как-то по-особому неся лыжи, с песней шли мимо нас, а мы бежали за ними с криками — «Лыжники, лыжники». Вот их-то мы и решили взять в провожатые. Как известно, к любой экспедиции надо готовиться: осталось только запастись сухарями и сахаром рафинадом и в путь. Команда подобралась хоть на край света: Хомяк и Люс, Колька — хохол, Клим и очкастый Генка, да мы с братом. Бедные наши бабушки и дедушки, все они верили нашим честным заверениям, что мы будем здесь, рядом, вы только покричите. Ага, щас! План удался на славу, мы пришли к заветному саду и горе, и по настоящему отвели душу: на лыжне и горке, посмотрели тренировку прыгунов. Но даже у детского счастья бывает конец: сухари и сахар закончились, а день клонился к закату. И только тогда мы поняли, как мы замерзли и проголодались. О том, что нас ждет дома думать вообще не хотелось. Но есть бог на свете, есть!  Дома нас ждала перепуганная до смерти бабушка, которая с трудом узнала в этих заиндевевших и обледеневших колобках своих внуков. Причитая и плача, надавав нам как следует (но ведь не отец ремнем, правда?), растерла ноги и обмороженные носы, накормив и напоив горячим чаем с малиной и медом положила под большой овчинный тулуп спать. Когда родители пришли домой, более умиротворенной картины трудно представить: послушные дети мирно посапывают носиками. Спасибо, бабушка, что не выдала нас! Но вот только лыжи — они исчезли! Их не было нигде! Большего огорчения не было в нашей жизни. Полдня мы проплакали сидя у заиндевевшего окошка, и бабушкино сердце не выдержало. Мы их получили под строгое указание быть только во дворе! Нас не надо было уговаривать, собрались мигом… вот только не было того простора и той свободы и мы это поняли. Надо было готовить новую экспедицию. Все повторилось вновь, и это было замечательно, вот только дома… Да, за все надо платить — и за хорошее, и за плохое. Порка хорошим ремнем и таз с горячей водой и горчицей — мы жутко промерзли, ведь морозы были под 20, но даже эту цену мы платили с одной просьбой — оставить лыжи. Конечно, корень зла был в лыжах, а мои внуки чистое золото — в этом бабушка была уверена на все 100%. Поэтому лыжи были изъяты и посажены под арест. Начался период безвременья. Мы гуляли на улице, катались на санках и играли в снежки, но не было самого главного — лыж! Последней каплей был фильм «Двенадцать девушек и один мужчина», который был показан в клубе автобазы. Надо сказать, что в этом маленьком клубе мы посмотрели, наверно все великие фильмы того времени. Директор клуба дядя Коля (его знала вся округа), он же киномеханик и контроллер, пробивал их каким-то таинственным способом, ну а нас мальков он пропускал бесплатно на сцену за кулисы через 20 минут после начала, когда выходил покурить. Когда этот фильм пошел впервые, мало кто пошел на него — наверно про любовь. Но вот на следующий день… Главным событием того дня, на улице был пересказ виденного и в это невозможно было поверить! Герой фильма — агент интерпола под прикрытием лыжного инструктора выслеживал банду контрабандистов, при этом лихо катался на лыжах, стреляя на ходу из автомата и даже задом наперед, и на одной лыже и прыгал со скалы и делал еще массу невероятных вещей, в которые мы просто не могли поверить. Счастливчиков кто видел фильм записали во враги и с удовольствием поколотили, чтобы не врали так беззастенчиво. Но через неделю фильм снова шел в клубе! Выпросить 10 копеек (15 тенге) на билет и прийти за час, чтобы занять место в первых рядах (а не на сцене, как всегда) было дело чести. Все подтвердилось, все было, правда. Так невозможно было кататься, мы это знали, но на экране мы видели такое… Весь следующий день на улице разговоры были только об этом фильме (кстати, я посмотрел его 11 раз и это не рекорд) и про этот удивительный стиль катания с гор — слалом (это второе иностранное слово, которое мы выучили и повторяли без конца). Решено было учиться кататься как Тони Зайлер (имя этого актера и чемпиона мира по горным лыжам мы узнали из титров фильма и единодушно решили назначить нашим кумиром и тренером). Да вот только лыжи все еще были под арестом. Какие только клятвы не давали родителям и бабушке все было напрасно, а ведь остальная наша ватага уже начала «тренировки». Это было невыносимо, когда они (ужасно привирая при этом) рассказывали как лихо носились по крутым склонам и даже не падали. Оставаться дома и лепить снеговика, когда лучшие друзья «слаломят» было выше человеческих сил. Главное было узнать, где были наши лыжи и мы это сделали в лучших традициях шпионских фильмов. В это было просто невозможно поверить  — лыжи лежали в сарае на поленце дров! Как так можно обращаться с бесценным сокровищем я не понимаю до сих пор. Выкрасть, освободить лыжи и закопать их в снегу до утра, было дело техники. И вот великий день настал. Все мы восторженно галдя, отправились в путь. Наши друзья чувствовали себя признанными мастерами, ну а нам с братом еще предстояло все это испытать. В реальности все выглядело конечно наоборот. Никто ничего не умел, так как невозможно повернуть на лыжах с брезентовыми креплениями, а наши ноги были обуты в мягкие валенки или кирзовые сапоги. Но разве это могло остановить нас? Конечно, нет. Постоянно падая и вставая, мы вновь поднимались вверх по склону и снова вниз с огромной скоростью (так нам казалось). Бурю восторга вызывали любые повороты, а если еще и с фонтаном снега — то радости не было конца. Мы знали точно — если получилось у одного, то это сделают и другие. День прошел просто в одно мгновение. Когда возвращались домой, нас не пугали ни таз с горячей водой и крепкий отцовский ремень — мы готовы были платить эту цену, ведь лыжи были в наших сердцах, нашей мечтой и нас уже никто и ничто не могло остановить. Но как оказалось — это может. Ночью у нас поднялась высокая температура и мы с братом слегли с очередной детской болезнью, которая подкосила практически всю нашу ватагу. только через две недели мы выползли на улицу. Там уже начиналась весна. Снег стал липким и тяжелым, солнце пригревало все сильнее. Половина наших друзей все еще болела, было грустно, а самое главное — наши лыжи куда-то пропали. Их не было нигде. Ни в сарае, ни на чердаке и даже в подвале страшном и темном — нигде! Зима, а вместе с ней и снег стремительно уходили. Уже протаяли пригорки и появились первые подснежники, а нам хотелось снега и мороза, лыж и ощущение полета. Но все это растаяло и ушло как талая вода. Осталась только неудовлетворенная жажда приключений, которые подарили нам лыжи. Может быть, именно тогда пришло решение научиться кататься также как наш кумир. Прошло очень много времени, прежде чем она реализовалась. Сейчас многие спрашивают меня, как я научился кататься. «Очень просто отвечаю я, надо родиться с лыжами на ногах, а первым тренером пригласить Тони Зайлера».

            Когда я написал последнюю строчку этой истории, я спросил, а кому все это надо? И вообще, кто это будет читать?. И вдруг пришло понимание, что все, о чем я здесь рассказал маленькая частичка истории нашего прекрасного города. Это то, чем жили мы в конце 50-х, начале 60-х годов. Для нас это было также важно, как первый спутник Земли или улыбка Гагарина. Мы открывали свой космос. И еще я знаю точно, что это важно маленькому человечку, который однажды зимой восторженно закричит — «Смотрите лыжники». Да, мы с тобой одной крови ты и я — ведь мы дети зимы.

           Владимир Гаврюшин и Михаил Черданцев

        Вот такой замечательный рассказ о своем детстве, в нашем родном городе Алма-Ата и о любви к горным лыжам написал мой хороший знакомый Владимир Гаврюшин.  

              Владимир мастер спорта по плаванию, отлично играет в теннис и конечно очень любит горные лыжи!

           На этой фотографии Владимир со своим старшим другом известным теннисистом, футболистом, футбольным судьей Михаилом Черданцевым

                                                                    Урал Аманжолов

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий